«Председатель собрания сказал, что Эзоп контрреволюционер и агент Антанты, а я являюсь агентом Эзопа».
Николай Погодин, «Кремлевские куранты»
Философский пароход, как в 1922 году, не понадобился — многие философы и так уехали, а иные, имея ранг, например, членкора РАН, одновременно являются «иноагентами». Зато понадобилось громкое «дело философов», причем пока не на манер того, как разгоняли ГАХН, Государственную академию художественных наук, где, например, работал расстрелянный Густав Шпет, или как сажали в Белбалтлаг великого Алексея Лосева за «правомонархические» взгляды, а под предлогом финансовых нарушений при подготовке переводов работ Аристотеля на так называемые государственные деньги. Вне всякой минимальной логики, даже не аристотелевой, под домашний арест отправлена антиковед Светлана Месяц, как будто она украла у государства миллионы, не успев перетолмачить на родное наречие нечто из классика древнегреческой философии. А перетолмачивать надо, поскольку, надо признать, далеко не все переводы качественные, в том числе «Политики». Вероятно, именно в ней неудавшийся директор Института философии РАН (ИФРАН) и видный национал-патриот Черняев усматривал источник чуждой русскому человеку западной демократии. На защиту неудачника и разборки с ИФРАНом как «гнездом предателей» были брошены мощные силы — от самого Дугина до вдовы Александра Зиновьева Ольги Зиновьевой, причем обвинения по своей лингвистической структуре мало отличались от вокабуляра времен Большого террора или борьбы с космополитами. Но Институт устоял, а в качестве директора вернули компромиссную и всеми уважаемую фигуру — академика Абсусалама Гусейнова. 87‑летнего ученого тоже допросили, а возможно, и обыскали.
«Дело философов», оно же «дело Аристотеля», не то чтобы обозначает очередную фазу абсурдизации режима, что и так очевидно. Это сигнал о попытке разогнать еще одну институцию, где все еще присутствует наука, а не исключительно пропаганда, и где сохранились элементы того, что обобщенно называют «либерализмом». Пора брать под контроль философию, а ученых — дискредитировать. Чтобы, наконец, открыть дорогу пропагандистам, уже изготавливающим единый учебник философии (а также политэкономии), и мракобесам-националистам, которые, впрочем, и так не испытывают проблем с финансированием и влиянием — один дугинский центр имени любителя Гитлера Ивана Ильина чего стоит.
У них все хорошо, но чего-то не хватало. И тут под руку попался Аристотель, он же Стагирит, которого после следственных действий стоит переименовать в АрЕстотеля. Не брать деньги у государства институт Академии не может, а брать их — значит, быть под постоянной угрозой того, что философы в штатском составят донос, а следственные органы вдруг окажутся крупными специалистами не только во «Вредных советах» Григория Остера, но и в Аристотеле. Была бы цель, а повод ее поразить — найдется. Тем более это несложно организовать при столь значительном числе недоброжелателей ИФРАНа.
В принципе, конечно, давно надо было компетентным органам заняться Аристотелем. Иные его выводы смотрятся как комментарии к сегодняшнему дню, и весьма нелицеприятные. Ну вот хотя бы такой фрагмент, вызывающий оторопь узнавания:
«...Способствует возможному сохранению тираннии (именно с двумя «н» в четвертом томе собрания сочинений Аристотеля 1984 года: лидийское слово tyrannos. — А. К.) и то, что ранее было нами указано; один способ состоит, например, в том, чтобы «подрезывать» всех чем-либо выдающихся людей, убирать прочь с дороги всех отличающихся свободным образом мыслей..., вообще остерегаться всего того, откуда возникает уверенность в себе и взаимное доверие, не позволять заводить школы или какие-нибудь другие собрания с образовательной целью... находясь постоянно на положении рабов, они привыкнут быть смирными... Еще нужно стараться устроить дело так, чтобы не оставалось тайной ничто из того, о чем говорит и чем занимается каждый из подданных, держать соглядатаев...»
Что ж, IV век до нашей эры, люди как люди, только квартирный вопрос испортил их...
Или вот узнаваемые сюжеты:
«...Тиранн стремится к трем целям: во‑первых, вселить малодушие в своих подданных, так как человек малодушный не станет составлять против него заговоры; во‑вторых, поселять взаимное недоверие — тиранния может пасть только тогда, когда некоторые граждане будут доверять друг другу, поэтому тиранны — враги порядочных людей как опасных для их власти...; в‑третьих, лишить людей политической энергии: никто не решится на невозможное, значит, и на низвержение тираннии...»
Безусловно, Стагирит опасен. Чрезмерно актуален. Можно сказать, предтеча «русофобов и экстремистов» (О. Зиновьева). И в самом деле имеет отношение к описанию и установлению универсальных основ цивилизации. Не «государства-цивилизации» с капустой в путаной бороде, а цивилизации как таковой, в чем не откажешь греко-римскому периоду истории человечества. Полисная демократия, точнее, politeia, которую Аристотель ставил выше собственно демократии, иной раз вырождающейся то в олигархию, то в тираннию, предполагала высокую степень самоуправления (у Стагирита была огромная эмпиричная база — в нынешних терминах он провел множество полевых исследований в самых разных полисах). Античная дальняя торговля, греческое письмо, заимствованное у финикийцев и в свою очередь по оценке антиковеда Рафаэля Сили, имевшее семитическое происхождение (и здесь еврейский заговор!), полисная демократия — такая же фундаментальная средиземноморская триада, как и зерно, вино и оливковое масло. Греческие и римские слова eleutheria и libertas — «свобода» — не были знакомы громоздким, как более поздние империи, восточным деспотиям. «В греческом зале» зародились равенство перед законом свободных граждан и частная собственность, отшлифованные после греков римским правом. В фундаментальном труде по экономической истории «Долгое время» Егор Гайдар писал о влиянии античности на формирование феномена того самого Запада, с которым теперь сражаются нынешние «скифы» и «сараматы»: развитие греко-римского «социально-экономического генотипа» (термин советского экономиста Зиновия Майминаса) сказалось «на дальнейшей эволюции западноевропейских государств, отклонило ее от траектории, характерной для устойчивых, но застойных аграрных государств, позволило человечеству выбраться из институциональной ловушки аграрной цивилизации».
Иногда эту траекторию называют «столбовой дорогой развития человечества», отклонение от которой — аристотелевы «тираннии», марксов «азиатский способ производства», вполне соответствующий идее «поворота России на восток», принципиальное пренебрежение неприкосновенностью частной собственности и прав и свобод граждан. Века прошли, а не меняется ничего: «забрать все книги бы да сжечь» — или хотя бы посадить книжников как минимум под домашний арест;
«...Я князь — Григорию и вам
Фельдфебеля в Вольтеры дам,
Он в три шеренги вас построит,
А пикнете, так мигом успокоит...»
В Вольтерах теперь у нас ходят схожие представители власти, пришедшие за Аристотелем. Очередной — в духе Достоевского — скверный анекдот, во что превратилось все правление последних 26 лет. Пожалуй, до полисной демократии по Аристотелю нам еще развиваться и развиваться — полития предполагает правление для общей пользы, а целеполагание, по Аристотелю, «участие в прекрасной жизни (dzen kalos)».
* Андрея Колесникова Минюст РФ считает «иностранным агентом».
Фото: rg.ru.